Закон суров, но это единственный барьер»: интервью с помощником прокурора

 –  Алёна Сергеевна, для многих прокуратура ассоциируется с судами по громким уголовным делам. Какова роль вашего ведомства на этапе, когда преступление еще не совершено, а ребенок только попал под влияние вербовщиков?

–  Наша основная задача — координация всей системы профилактики. Прокуратура не занимается оперативной работой, мы не ловим преступников по IP-адресам, этим занимаются ФСБ и МВД. Мы осуществляем надзор: проверяем, как школы реализуют программы воспитания, как полиция ставит на учет трудных подростков, как комиссии по делам несовершеннолетних работают с семьями. Когда к нам поступает информация о попытке вовлечения ребенка в диверсию или экстремистскую деятельность, наша реакция мгновенна. Мы инициируем проверку исполнения законодательства о противодействии терроризму. Если выясняется, что школа проигнорировала тревожное поведение ученика, а органы системы профилактики бездействовали — мы вносим представления об устранении нарушений, требуем привлечь должностных лиц к дисциплинарной ответственности. Но главная цель — вытащить ребенка до того, как он нажмет кнопку взрывателя или бросит бутылку с зажигательной смесью.

— В чем ключевое отличие правовой оценки действий подростка-диверсанта от взрослого преступника? — Здесь вступает в силу сложная юридическая конструкция. Уголовная ответственность за террористический акт (ст. 205 УК РФ) наступает с 14 лет. За содействие террористической деятельности (вербовку, финансирование — ст. 205.1 УК РФ) — также с 14 лет. Однако закон учитывает незрелость психики. При вынесении приговора суд обязан руководствоваться статьей 89 УК РФ, которая требует учитывать условия жизни и воспитания, уровень психического развития и особенности личности подростка. Кроме того, у нас есть мощнейший инструмент — деятельное раскаяние.

— Часто ли родители пытаются скрыть факт вербовки, чтобы «не портить анкету» ребенку? — К сожалению, регулярно. Это самая тяжелая категория дел. Отец — успешный бизнесмен или чиновник, мать — домохозяйка, хорошая квартира, машина. Им стыдно. Они находят кураторов в даркнете, переводят им деньги, чтобы те отстали от их сына, удаляют переписки. Этим они совершают две фатальные ошибки. Первая: они спонсируют терроризм (ст. 205.1 УК РФ), и мы будем вынуждены привлекать к ответственности уже самих родителей. Вторая: они дают вербовщику абсолютную власть над ребенком. Ребенок оказывается в полной изоляции и рабстве.

— Какие юридические последствия ждут организаторов таких схем? Ведь заказчик всегда анонимен. — Цифровой след невозможно уничтожить полностью. Даже если общение шло через VPN и анонимайзеры, остаются метаданные фотографий, геолокация редких выходов в сеть, цепочки криптовалютных транзакций. Для организатора схемы вовлечения предусмотрена высшая мера наказания. Статья 205.1 УК РФ в части склонения несовершеннолетнего к совершению теракта предусматривает наказание вплоть до пожизненного лишения свободы. Для следствия нет срока давности по таким категориям дел.

— Что бы вы посоветовали родителям прочитать из законов, чтобы понимать границы ответственности? — Я рекомендую изучить три документа, это не займет много времени. Во-первых, Федеральный закон № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» — там четко прописаны критерии запрещенных материалов. Во-вторых, статью 15 Федерального закона № 436-ФЗ «О защите детей от информации...», которая обязывает провайдеров блокировать опасный контент, а родителей — контролировать доступ. И в-третьих, постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 2011 года «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности несовершеннолетних». Там сухим юридическим языком объяснено, почему жалость судьи не означает безнаказанность.

— Ваше финальное слово жителям района.

— Перестаньте делегировать воспитание гаджетам. Самый мощный антивирус против радикализма — это доверительные отношения в семье. Интересуйтесь жизнью своего ребенка не формально. Знайте его пароль от соцсетей не ради слежки, а ради безопасности — пообещайте никогда не читать личную переписку, но предупредите, что в случае угрозы имеете право попросить показать экран. Объясните простую вещь: в интернете нет кнопки «удалить для всех». Каждое действие оставляет след. И этот след может привести следователя либо к ним, либо к вам. Контролируйте информационное поле своих детей так же строго, как вы контролируете их безопасность на пешеходном переходе.